в голову на протяжении сорока послевоенных лет, что известный французский нейрохирург, последняя наследница знаменитого рода, связанного тесными, узами с Габсбургами и Бонапартом, лауреат многих международных премий, врач,спасший жизнь и здоровье десяткам и сотням людей, гордость Франции Маренн фон Кобург де Монморанси и неизвестная женщина, подполковник медицинской службы СС, документы на которую не сохранились ни в одном из найденных архивов, — одно и то же лицо?! Что было известно о ней до откровений Фолла? Практически ничего.

Лишь скупые черты проступали в воспоминаниях некоторых деятелей рейха, например в мемуарах Адольфа Эйхмана, а тех, кто встречал ее часто, жил рядом с ней и знал ее хорошо — либо давно уже не было в живых, либо не представлялось возможным разыскать их. «Безымянная звезда» нацистского рейха — герцогиня Маренн фон Кобург де Монморанси?! Эта мысль могла показаться абсурдной. Она казалась абсурдной долгое время, и даже сейчас, когда Лотта знает наверняка, что так оно и есть, — ошеломление от открытия сохраняет ощущение полной абсурдности фактов.

«Впрочем — стоп. Почему наверняка? Отнюдь не наверняка. Скорее всего, это была правда». Да, «скорее всего» — самое подходящее в данном случае выражение. После войны герцогиня фон Кобург-Заальфельд прожила в Париже одинокую и очень закрытую жизнь. Она мало появлялась публично и никогда не давала интервью. Родители Маренн умерли в начале века. По сути, они и являлись последними ближайшими родственниками герцогини, существование которых не подлежит сомнению. Детей Маренн унесла война, но как и при каких обстоятельствах они погибли — все скрыто завесой тайны, недомолвок и явных противоречий…

Была ли Маренн фон Кобург де Монморанси действительно единственной наследницей знаменитого рода, или ее имя ловко использовал шеф германской разведки Вальтер Шелленберг, чтобы избавить от возможных неприятностей дорогую ему женщину? Не погибла ли сама Маренн в Маутхаузене, существовала ли она вообще, — сомнения остаются.