Несправедливость этой концепции растревожила не знающую сомнений душу Сэксона. Когда он прощался с Мэри, ему показалось, будто девушка хмурится.

— Тебе бы хотелось, чтобы я отобрал у Уизерелла револьвер и сбил его с ног? — прямо спросил Джон.

— Не знаю, — рассеянно ответила Мэри. — Я просто рада, что ты цел и невредим, и жалею, что такое произошло.

Когда Сэксон ехал по дороге в горы, многие смеялись, глядя на него, а один человек громко сказал своему приятелю:

— Слышал, как этот парень вопил?

Джон покраснел, чувствуя, как колотится его сердце. Он знал, что самое страшное проклятие в мире — это когда тебя считают трусом. Настоящий мужчина скорее умрет, чем позволит, чтобы о нем говорили подобное.

Мулы поднимали повозку все выше и выше по горной тропе, и Сэксон постепенно начал успокаиваться. В чистом воздухе дышалось легче, а за поворотом находилась площадка, откуда Джон всегда смотрел на свою маленькую долину. Мулы отлично знали его привычку и сами тут остановились.

Джон, улыбаясь, посмотрел вниз, но улыбка постепенно сползла с его лица. Что-то было не так…

Не веря своим глазам, он устремил взгляд в знакомую голубизну неба, потом снова посмотрел на долину. На том месте, где раньше стоял его дом, теперь поднималась струйка дыма.

Дом исчез, и амбар вместе с ним. Ветер разносил по воздуху пепел. Деревья, которые росли вокруг хижины, превратились в черные скелеты. Среди зеленой травы темнела выгоревшая отметина, словно нарисованная углем.

Сэксон пустил мулов вперед медленным шагом. Принадлежавший ему мир съежился до повозки и двух этих животных. Больше у него ничего не осталось.

Оглядевшись вокруг, Джон увидел, что коровы тоже исчезли. В долине побывали демоны, уничтожив за один день все, созданное им за восемь лет! Все его труды пропали даром. Он оказался в том же положении, в каком был шестнадцатилетним парнем.