– О, деваха… Прикольно! Сгоняй-ка за пивком…

Приходившие в дом гости, местные алкаши, напивались вместе с хозяевами дешевого пойла, и их частенько выворачивало прямо где придется. Поэтому когда Грушу стало тошнить по утрам, она по детской наивности подумала, что заразилась от них «рвотным вирусом». Через какое-то время непросыхающая свекровь второй раз посмотрела на Грушу – опять с утра, после принятия «живительной влаги», то есть пива, – и спросила:

– Олежек, сынок, а твоя дурочка не понесла? Не хватает нам лишнего рта и головной боли! Эк, балбесы вы бестолковые…

– Чего несла? – огрызнулся сын, который тоже уже прикладывался к пиву и вечером, и утром, и днем.

– Не беременная, говорю, деваха-то твоя? Ей сколько лет, идиот? Это ж статья! Вот горе мне, горе! Сразу говорю, никаких передач в тюрягу от меня не дождешься!

Олег, сообразив наконец, о чем идет речь, изрядно струхнул. А когда выяснилось, что мамаша права, ударился в бега.

Грушу выбросили на улицу, и она попала в социальный приют для бездомных несовершеннолетних как подвергшаяся сексуальному насилию и к тому же беременная. Там с ней поговорили, оказали помощь и сообщили матери. Родительница пришла за своей блудной дочерью сразу же, как только узнала о ее местонахождении и положении. Груша вернулась домой и в пятнадцать лет сама стала мамой – других вариантов для нее не было. Олега она больше никогда не видела, да и не хотела видеть.

Кошмар вернулся к Груне (мамы ее к тому времени уже не было) пятнадцать лет спустя, когда ее дочь повторила ту же ошибку с одним лишь отличием – она забеременела от мальчика из приличной семьи. Игорь не собирался никуда сбегать, а хотел жениться на Олесе. Влюбленные расписались. Но через год разбились на машине, подаренной родителями жениха на его восемнадцатилетие.