Виржиния. Надо же! Сколько я встречала разных чудаков, но такого!

Элеонора. (подходит к Александру совсем близко и смотрит ему в глаза) Это все шутка, не так ли?

Александр. Ни больше ни меньше, чем все остальные серьезные вещи.

Элеонора. Итак, вы всерьез надеетесь...

Александр. Я ни на что не надеюсь, я плачу!

Элеонора. Как на ярмарке!

Александр. Как всюду. Как в театре... где я покупаю себе место! И это совсем не мешает мне восхищаться спектаклем, если это хороший спектакль, участвовать в нем и телом и душой и верить до конца всему, что мне показывают! Устроившись как можно удобнее в своем кресле, я с удовольствием наблюдаю за обманом, который сам себе покупаю! Сегодня я решил купить себе театральное кресло в жизни. И на сей раз спектакль будет куда длиннее, вот я и плачу соответственно!

Элеонора. Здравый смысл и чувство собственного достоинства должны были бы заставить меня уйти... Но ваш постулат до такой степени феноменален!...

Александр. Не будем преувеличивать! Вы работаете - я плачу!

Элеонора. Вы воображаете...

Александр. Я не воображаю, я плачу!

Элеонора. (Виржинии и Машу) Он платит... вот все... он платит. Мне кажется, мы бредим! Да, да! Это единственное удобоваримое объяснение! Мы бредим, а этот гражданин щедро платит - и мы превращаемся... я не знаю в кого... в игральные автоматы! Как это называется? ( к Машу) Наконец, скажите хоть что-нибудь!

Машу. Я голоден!

(Эта внезапная реплика полностью лишает Элеонору голоса. Пауза. Она подходит к Виржинии)

Элеонора. А вы, мадемуазель? Вы, которая так стремилась сохранить собственное я?

Виржиния. (очень наивно) Мама!

Элеонора. (подскакивает) Я вас умоляю!

Виржиния. А что? В этом нет ничего плохого. Я никогда не знала своей матери! Она ушла от моего дяди сразу, как я появилась на свет.

Элеонора. От вашего дяди?

Виржиния. Так что вы понимаете...Мне впервые предлагают занять место в семье...