Наталья Петровна. Я в этом ничего удивительного не нахожу... Как будто нельзя двух людей разом любить?

Ракит и н. А! вы думаете...

Наталья Петровна (медленно). Я думаю... а впрочем, не знаю .. может быть, это доказывает только то, что ни того, ни другого не любишь.

Шпигельский (нюхая табак и посматривая то на Наталью Петровну, то на Ракитина). Вот как-с, вот как-с...

Наталья Петровна (с живостью Шпигельскому). Ваш рассказ очень хорош, но вы все-таки меня не рассмешили

Шпигельский Да, барыня вы моя, кто вас рассмешит теперь, помилуйте? Вам теперь не того нужно.

Наталья Петровна. Чего же мне нужно?

Шпигельский (с притворно-смиренным видом). А господь ведает!

Наталья Пегровна. Ах, какой вы скучный, не лучше Ракитина.

Шпигельский. Много чести, помилуйте...

Наталья Петровна делает нетерпеливое движение

Анна Семеновна (поднимаясь с места). Ну, наконец . (Вздыхает.) Ноги себе отсидела совсем.

Лизавета Богдановна и Шааф тоже встают.

О-ох.

Наталья Петровна (встает и идет к ним). Охота же вам так долго сидеть..

Шпигельский и Ракитин встают.

Анна Семеновна (Шаафу). За тобою семь гривен,

батюшка.

Шааф сухо кланяется.

Не все -тебе нас наказывать. (Наталье Петровне.) Ты сегодня как будто бледна, Наташа. Здорова ты?.. Шпигельский, здорова она?

Шпигельский (который о чем-то перешептывался с Ракитиным). О, совершенно! Анна Семеновна. То-то же... А я пойду немножко

отдохнуть перед обедом... Устала, смерть. Лиза, пойдем... ох, ноги, ноги...

Идет с Лизаветой Богдановной в залу. Наталья Петровна провожает ее до дверей. Шпигельский, Ракитин и Шааф остаются на авансцене.

Шпигельский (Шаафу, подавая ему табакерку). Ну, Адам Иваныч, ви бефинден зи зих?'