Нащупав в кармане куртки на искусственном меху привычный пятак, я направился к эскалатору. Пользуясь одиночеством, запел во время спуска песенку Азизяна "Про Ванюху-дурака":

Это песня про Ванюху-дурака-а

А-ха, у-ха,

Э-эх, вышел Ванюха раз посцать,

На базаре оторвали ему яйца!

Он берет сосать!

Мне определенно не хватало в Москве общества моих помощников. И перед сном хотелось бы послушать что-нибудь привычное, целую сторону Отиса Реддинга или...ладно, я бы выбрал что, но в комнате, где мне предстояло проваляться в темноте до зари, не было вообще ничего достойного упоминания, разве что фотопортрет Григоренко Петра, генерала. Зато в уборной был унитаз, в него я и вылил превратившийся в мочу диссидентский "рислинг".

Жюстин лежала на спине, подложив руки под голову. Очень красивая, готовая к новым пакостям, словно египетская статуеточка-блядь. Она думала что-то свое. Принимала в уме решение - делать ей это или не делать. Серёжки-кубики в её пускай и прижатых, но обезьяньих ушах едва заметно трепетали. Минуло больше получаса, и близилась пора усмирения хаоса.

Я подошел к книжному шкафу и положил пальцы рук на корешки книг. В одном из пыльных стекол, захватанных пальцами нервных визитеров этого мортального для кошек дома, отражалась фигура мадам. Zoom. Она действительно походила на поверженное изваяние языческой богини, вынужденной принять соблазнительную позу, чтобы, околдовав своих осквернителей, заставить их по-гиперборейски водрузить её обратно на пьедестал.

Читали порнороман "Ногти отчима"? Однажды на уроке русского языка учительница объясняла нам, что такое "аннотация". Я бы не запомнил этот урок, если б не записка, которая под самый его конец пришла ко мне от ученика по фамилии Гелун. У его отчима были длинные ногти на мизинцах. На вопрос пасынка "для чего" отчим отвечал: "Чтобы удалять говно с очка у пидораса, когда тот уже встал раком". Daddy cool.