На самом деле эти звуки исходили от тупых портняжных ножниц в руке мадам Жакоб. Я обернулся по-троекуровски. Так и есть. Перекинув ногу через ногу и поддерживая левой рукой одну ступню Жюстин, не зажигая свет, с увлечением занималась стрижкой ногтей. Под беспомощной и аляповатой подделкой под абстрактное барокко раннего Михнова-Войтенко, чьи картины, как известно, забрала тетка, она с усердием кромсала роговой нарост на большом пальце, которым будто выкормила дочь. Делала она это тупыми ритуальными ножницами, вполне подходящими для обрезания ушей гимназистам в одесской 2К Бэ.
Класс - это легко растворяющаяся в алкоголе вещь. Секс легко покрывает краска нового цвэта, если погода не слишком сырая (как там говорит Нападающий?) для её распрыскивания. Немного пульверизатора, и ты не узнаешь свою Kustom Kar, Kommando!
Поверх секс-морщин с орхидейным влагалищем, источающим, говоря словами Ветхого Завета, мед и газолин, уже начали выступать строгие, точно силуэты таллинских башен, воспетые Жорой Уем, очертания местечковой "Хайки", неряшливой дурочки и психопатки из бердянского общежития, где многие из вас не бывали.
- Дорогая, зачем ты это делаешь при мне? - спросил я с закрытыми глазами.
- Не твое дело. Я сама буду заметать этот ковер, - ответили мне механическим голосом. А обрезки ногтей падали на загрязненный хроносом и лапами погибших котов ковер, будто снежинки в грустной песне Адамо из сальноволосого периода жизни этой женщины.
Мадам Жакоб, любовь моя, спасет ли тебя метаболизм арийских генов?