- продолжал было он, но, увидав меня, замолк на минуту и стал раздувать трубочку. - Что, барин, сказочку пришли послушать? - сказал другой, которого я называл советчиком. - Да у вас славно, весело! - сказал я. - Что ж! от скуки, - по крайности не думается. - А что, не знаете вы, где мы теперь? Вопрос этот, как мне показалось, не понравился ямщикам. - А кто е разберет, где? може и к калмыкам заехали вовсе, - отвечал советчик. - Что же мы будем делать? - спросил я. - А что делать? Вот едем, можь и выедем, - сказал он недовольным тоном. - Ну, а как не выедем, да лошади станут в снегу, что тогда? - А что! Ничего. - Да замерзнуть можно. - Известно, можно, потому и стогов теперича не видать: значит, мы вовсе к калмыкам заехали. Первое дело надо по снегу смотреть. - А ты никак боишься замерзнуть, барин? - сказал старичок дрожащим голосом. Несмотря на то, что он как будто подтрунивал надо мной, видно было, что он продрог до последней косточки. - Да, холодно очень становится, - сказал я. - Эх ты, барин! А ты бы как я: нет, нет да и пробегись, - оно тебя и согреет. - Первое дело, как пробежишь за саньми, - сказал советчик.

VII.

- Пожалуйте: готово! - кричал мне Алешка из передних саней. Метель была так сильна, что насилу-насилу, перегнувшись совсем вперед и ухватясь обеими руками за полы шинели, я мог по колеблющемуся снегу, который выносило ветром из-под ног, пройти те несколько шагов, которые отделяли меня от моих саней. Прежний ямщик мой уже стоял на коленках в середине пустых саней, но, увидав меня, снял свою большую шапку, причем ветер неистово подхватил его волосы кверху, и попросил на водку. Он, верно, и не ожидал, чтобы я дал ему, потому что отказ мой нисколько не огорчил его. Он поблагодарил меня и на этом, надвинул шапку и сказал мне: "Ну, дай Бог вам, барин..." и, задергав вожжами и зачмокав, тронулся от нас. Вслед затем и Игнашка размахнулся всей спиной и крикнул на лошадей.