– Минуточку. Вы не обратили внимания на марку?

– Да, она была иностранная. – Мисс Форсайт была несколько удивлена. – Но, разумеется, это не имеет никакого значения, поскольку вы…

– Поскольку я… что?

Вдруг нашу гостью внезапно охватило некоторое замешательство, и, словно стремясь быстрее побороть его, она поспешила продолжить свой рассказ:

– Чарлз вскрыл конверт, прочитал письмо и смертельно побледнел. Произнеся несколько бессвязных фраз, он выскочил из комнаты. Сойдя через полчаса вниз, мы узнали лишь то, что он и Трепли выехали со всем багажом. Записки он не оставил. И потом не дал о себе знать. С тех пор я его не видела.

Силия Форсайт склонила голову, и в глазах ее заблестели слезы.

– Я была откровенна с вами, мистер Холмс. И я прошу вас быть откровенным со мной. Что вы написали в этом письме?

Вопрос прозвучал столь неожиданно, что я откинулся на спинку стула. Выражение лица Шерлока Холмса было по-прежнему непроницаемо. Он потянулся к персидской табакерке и принялся набивать глиняную трубку своими длинными, нервными пальцами.

– В письме, говорите, – скорее подтвердил он, чем спросил.

– Да! Вы написали письмо. Я видела вашу подпись. Вот почему я здесь!

– Ну и ну! – произнес Холмс. Он молчал в продолжение нескольких минут, голубой дым вился вокруг него, а его рассеянный взор был устремлен на часы, стоявшие на каминной полке.

– Бывают случаи, мисс Форсайт, – сказал он наконец, – когда надобно проявлять осторожность, прежде чем дать ответ. У меня есть к вам еще один вопрос.

– Слушаю вас, мистер Холмс.

– Сохраняет ли леди Мейо по-прежнему свои дружеские чувства к мистеру Чарлзу Хендону?

– О да! Она очень привязалась к нему. Я не раз слышала, как она называет его Алек – вероятно, такое уменьшительное имя она ему дала. – Мисс Форсайт помолчала, глядя на Холмса с сомнением, если не с подозрением. – Но что должен означать ваш вопрос?