Географические координаты Терия не знали даже политики. Подводные суда, намеренно или случайно заходившие в Сектор Ноль, уничтожались автоматически и без предупреждения. После жестокой дискуссии – а на самом деле виртуозно просчитанной пропагандистской кампании – Планета согласилась платить кровавую дань ради безопасности своего главного нервного узла.
Подобные жертвоприношения, впрочем, совершались не часто. Навигационные компьютеры судов – как и вообще любые сколько-нибудь мощные процессоры, будь то в море, в воздухе, в космосе или на суше – автоматически поддерживали связь с Терием. И курс, в конечном счете, определял он.
И офисный компьютер фирмы, в которой работал Павел, конечно, был связан с Терием. На предприятии был автоматизирован пропускной режим. И утром этого дня, как всегда, сенсор автоматически считал номер со лба появившегося в проходной Павла. И передал на процессор. А сей последний регулярно обновлял базу данных, сверяя с матрицами, хранящимися в глубинах Терия. И Павел был не допущен. И означать это могло лишь одно: Великий Зверь полагал, что Трифонов на фирме более не работает.
Вот это и разумел вахтер, употребив идиому «у вас на лбу так написано».
– Терий не ошибается! – выдал старик и еще одну, убедительности вящей ради.
– Но почему, на каком таком основании я уволен? – простонал Трифонов.
– Посмотрим, почему вы уволены.
Равнодушно-снисходительный вид, с которым старик нажимал на клавиши, призван был внушить мысль, что будто бы он делает великое одолжение. Но выцветшие глаза блестели от неуемного любопытства…
И вдруг морщинистое лицо привратника во мгновение ока стало белей бумаги.
И жалкие остатки его волос встали дыбом. И заметался взгляд судорожно между лицом Трифонова и монитором и… в следующую секунду вахтер, опрокинув стул, отскочил от перегородки и вжался в стену.
– Терий!.. не!.. ошибается!.. – бессмысленно бормотал старик. И неожиданно отчаянным усилием он перемахнул высокий барьер и помчался по коридору к лифтам.
Трифонов покачал головой и выдохнул. Он был человек практический, и потому не стал строить в уме гипотезы, призванные объяснить столь странное поведение. Он просто перегнулся через барьер и заглянул в монитор.