Иван мог часами разглядывать этот набор, брать в руки тяжёлый стальной циркуль, транспортир с множеством делений, измеритель — две длинные ноги, с острыми иголками на концах.

— Эти инструменты достались мне от самого дорогого друга, — сказал как-то Шедаль. — Он был учёный человек и хороший солдат. Из-за него я и вернулся в лагерь к русским, где попал в плен.

Они часто играли в путешествия. Раскладывали на полу громадную карту и отправлялись в далёкие моря. Ваня служил на корабле юнгой.

— Ползунов! — командовал Шедаль. — Всё ли погрузили на борт?

— Так точно, капитан.

— Тогда поднять паруса!

Они воевали с пиратами, садились на мель, попадали в штормы. Однажды их корабль налетел на рифы. Команда спаслась на плоту, который подплыл к затерянному в море острову. Остров оказался обитаем: там жили чёрные дикари.

— Вот здесь поставим плотину, — предложил Ползунов, разглядывая карту. — В горах наверняка есть железная руда. Завод будет возле плотины. Колёса заставят работать кузнечные мехи, пилы, токарные машины. Сейчас я нарисую кузню.

— А дикарей мы обучим грамоте и механике, — деловито продолжал он. — Я в механике могу растолковать всё: как сцепляются шестерёнки, как работают воздуходувки и даже зачем нужен кривошипно-шатунный механизм.

— Да у тебя получился не океанский остров, а уральский завод-городок! — смеялся Шедаль.

Быстро мелькали дни! Как-то зимним вечером Порошин пришёл к Шедалю в особенно грустном настроении.

— Видно, мне на роду написано быть геодезистом до конца дней, — сказал он. — Буду рисовать на бумаге планы местности, выполнять мелкие поручения конторы, дослужусь до поручика, а там в отставку, на покой. Славный путь!