И Ваня сразу сообразил, к кому относятся эти слова! Он вспомнил рассказ Семёна про то, как его отец, шинкуя капусту, отрубал кочерыжки и приговаривал: «Не хочешь сознаться? Тогда я тебе, треклятой, как Стёпке Клинку, буду голову рубить!»

Ваня постоял минуту возле управления и побежал в лес.

Стёпка Клинок сидел на пне возле сторожки. Он увидал Ваню и приложил палец к губам — тише, мол, иди. В шаге от него стоял оленёнок и жевал ветку. Оленёнок поднял голову, поглядел на Ваню и метнулся к лесу. Степан рассмеялся.

— Я его второй месяц приручаю, а ты спугнул!..

— Степан! — перебил Ваня. — Я узнал, что тебя выследили. Беги скорее!

Степан нахмурился.

— Вот как! — сказал он, поднимаясь, — Эх, Ваня, Ваня, надоела мне такая жизнь. Иной раз думаешь — может, не таиться, не бегать, пусть поймают. Но добро бы просто убили, а то ведь станут измываться. Высекут кнутом да швырнут в острог до конца дней.

Ваня поглядел на солдата, и слёзы навернулись на его глазах. Степан обернулся к нему.

— Ну-ка, веселее глядеть! — приказал он. — Это ещё что такое? Я живой, а он по мне слёзы льёт!

Степан обнял Ваню за плечи, погладил по голове.

— Жаль оставлять тебя, Ванюша. Кто тебе лес покажет, научит зверей понимать?

— Стёпа, — спросил Иван, — а может, обойдётся? Спрячешься где-нибудь поблизости, а я тебе каждый день таскать еду буду. Хоть год отсиживайся!

— Нет, Ванюша, не дело это. Меня поймают, да и тебе несдобровать. Надо бежать. Прощай, милый. Бог даст, ещё встретимся. А теперь — домой, ать-два!

Он перекрестил Ваню, развернул и даже слегка подтолкнул — иди, мол, не оборачивайся.

Но прошла минута — и Ваня снова услыхал его голос.