— Передо мной открывалась невероятная страна. Она побеждала непобедимые войска, но не становилась от этого счастливее, — говорил он Ване. — Народ, который умеет постоять за себя, не должен быть рабом!

Но рабство здесь процветало повсюду. За одно случайно оброненное слово людей волокли в тайный приказ, а там совершалось такое, о чём Шедаль и слушать не мог без содрогания!

Иногда, усталый, он прислонялся к дереву и, закрыв глаза, с тоской вспоминал родную Швецию…

В конце концов судьба забросила Шедаля в новый город под названием Екатеринбург. Здесь, на реке Исети, он поставил возле пристани крепкий сруб и написал у входа: «Постоялый двор капитана шведской армии Тура Шедаля».

Шедаль полюбил своё новое дело. Долгими вечерами он просиживал с заезжими купцами за бутылкой вина, слушал их бесконечные рассказы о дальних городах и странах, на славу потчевал и каждого просил об одном — привозить из Петербурга и заграницы географические карты, геодезические приборы и книги. Его собственная комната понемногу превращалась в музей.

Шедаля считали чудаком. Ему было пятьдесят, а он водил дружбу с мальчишками: запускал змеев, мастерил кукол и потешные ружья. Особенно он привязался к смышлёному солдатскому сыну Ване Ползунову, скучавшему в компании сверстников. Из взрослых Шедаль водил дружбу с прапорщиком геодезии Андреем Ивановичем Порошиным.

Андрей Иванович попал в Екатеринбург безусым юнцом сразу после артиллерийского училища. Его прислали на строительство нового города, под начало капитана Татищева. Порошин сумел завоевать расположение капитана, Татищеву пришлись по душе честолюбие и трудоспособность помощника. Порошин мог работать день и ночь, во всём стараясь быть первым.