Вооружалось и разбиралось по полкам новгородское ополчение.

Но новгородский архиепископ, владыка Далмат, и вечевые бояре решили похода пока не начинать, дождаться немецкого посольства, о котором известили гонцы. Новгороду были опасны не немцы, а датские рыцари, засевшие в приморских городах Колывани и Раковоре.

Немецкое посольство приехало в Новгород ночью. Ратники владычного полка с горящими факелами в руках проводили послов к Ярославову дворищу. Хоромы, где остановились немцы, тысяцкий Кондрат велел окружить крепким караулом. Ни к чему послам знать, что делается в Новгороде! Да и самих послов от любопытных глаз спрятать нелишне: не известно ведь еще, чем закончатся переговоры.

Послов принимали в парадной палате архиепископского дворца. Кроме новгородской господы — владыки Далмата, посадника Михаила Федоровича, тысяцкого Кондрата и больших бояр, — здесь были низовские князья, приехавшие для участия в походе.

Посольство было большим и пышным. В Новгород прибыли доверенные люди и от ливонского магистра, и от рижан, и от юрьевцев, и от мариенбургцев, и от иных городов немецкой земли.

Послы убеждали владыку Далмата:

— Нам, господине, нужен с тобою мир. И со всем Великим Новгородом. Наши купцы к вам ходят, а ваши к нам, обиды и брани не имеют никакой. Пусть и дальше будет между нами мир и любовь. А захотите идти войной на колыванцев и раковорцев, людей датского короля, мы им помогать не будем. До тех людей нам дела нет…

На том целовали немецкие послы крест.

А чтобы прочнее была клятва, к ливонскому магистру поехал Лазарь Моисеевич — привести к кресту рыцарей, божьих дворян. В Ригу для того же дела послали доброго мужа Семена.