Довмонт вложил меч в ножны, огляделся.

Незадачливых стражников князя Герденя дружинники загнали в угол двора и вязали ремнями. Не слышно было шума битвы и из города, где остались псковские ратники воеводы Давида Якуновича.

Сам Давид приехал на Герденев двор, доложил:

— Сдались полочане. За Герденя никто биться не хочет, чужой он им. Посадские старосты просят город не разорять, обещают выкуп, какой назначишь…

— И то верно, горожанам мстить не за что, — заметил Лука Литвин. — Им Гердень тоже не друг, насильно в Полоцке сел. Возьми, княже, умеренный выкуп. Ни к чему в Полоцке дурную память оставлять.

Довмонт кивнул, соглашаясь.

Два дружинника подтащили к Довмонту старика дворецкого.

— Говорит сей Герденев слуга, будто самого князя нет в городе, уехал гостить к родне. Не то к Гогорту, не то к Лучайле, — сердито сказал дружинник, ткнув ножнами меча в спину старика.

Тот вздрогнул, поднял на Довмонта умоляющие глаза.

— Правду ли сказал, что Герденя нет в городе?

— Правду, благородный князь, правду! — заторопился старик. — Только княгиня здесь с сыновьями. Пощади…

Княгиню молодцы Луки Литвина нашли не сразу, она спряталась в чуланчике на черном хозяйственном дворе, куда вела из дворца потайная лестница. Может, и вовсе бы не нашли, если бы сами Герденевы люди не подсказали, где она.

Княгиню привели к Довмонту.

— А, княгинюшка! Заждались мы тебя. Да и сыновья без тебя скучают. Вон, на телеге сидят, матушку поджидают! — насмешливо сказал Довмонт.

Княгиня, извиваясь в крепких руках дружинников, кричала пронзительно, ненавидяще:

— Погоди, злодей! Вернется Гердень, всем вам будет лихо! Дня сегодняшнего не переживете!

Довмонт шепнул воеводам:

— Может, со злости грозит, а может, и вправду бабьим своим языком проговорилась о скором возвращении Герденя? Коли так, уходить нужно. В чужом городе бой принимать не с руки. Распорядитесь, чтобы скорей снаряжали обоз. А дворец Герденев сжечь…