В основе жизни и борьбы Одноглазой лежали незыблемые правила, проверенные всей многотрудной волчьей породой. На человеческом языке эти правила можно выразить приблизительно так:
Не ходи по ветру, сдохнешь с голоду.
Доверяй больше нюху, уши и глаза могут подвести.
Берегись незнакомого запаха.
Помни, враг съедобен!
Только дурак уступает добычу.
С голодом борись терпением.
Будь беспощаден ко всему бегущему от тебя.
И вот очередная охота. Надо накормить прожорливое семейство. Водяная крыса только раздразнила волчат.
Но сегодня Одноглазую постигла неудача. Вконец измотав свои силы, волчица ни с чем возвращалась к норам.
Ночь покидала сосновый бор. За синеющими горами наливалась заря. Усталая луна бочком прильнула к горизонту. Одноглазая шла нехотя, знала, без добычи ее злобно встретят у нор. Она перешла ручей далеко ниже поляны, где отдыхали олени, и уже хотела скрыться в бору, как вдруг резко пахнуло добычей. Она замерла, и острые когти сильных лап вонзились во влажную почву. Еще секунда — и Одноглазая, взглянув с досадой на рассвет, бросилась вверх по пади.
Ее прыжки, несмотря на стремительность, были бесшумны. Словно тень, скользила она по чаще, перепрыгивала через валежник, пни. Временами останавливалась, нюхала воздух и, подняв торчмя уши, прислушивалась к предутренней тишине.
Вот и поляна. Волчица замерла в последнем прыжке, напружинив ноги, готовые вмиг бросить гибкое туловище вперед, следом за добычей. Но тишина не выдавала звуков, будто никого и не было на поляне. Одноглазая, вытянув шею, выглянула из-за пня. Место оказалось неудобным для нападения, мешал ерник. Тогда она, пятясь задом, отступила метров на десять и, приподнявшись, осторожно выглянула. Отдыхающих оленей не было видно, но она верила своему чутью и хорошо знала, что оно ее никогда не обманывало.