– Может, и так, – хлопнув его по спине, отозвался Харальд. – Но если ты попробуешь отобрать у него эту мантию, в тебя натыкают такое множество дротиков, что народ подумает, будто мы привезли с собой ежа.

Больше им не удалось сказать ни слова, так как старик уже направлялся к ним. Его большие темные глаза испытывающе смотрели на викингов. Он остановился в трех шагах от друзей и громко возгласил:

– Кто из вас Харальд, сводный брат Олава Святого?

Харальд выступил вперед и сказал, оглаживая свою светлую бороду:

– Это я. Ты что, уже хочешь взыскать с меня налоги? Мы только что вступили в ваш славный город. Приходи вечером на наш драккар «Жеребец». Может быть, нам повезет, и к этому времени мы кое-что выиграем на бегах у вас на ипподроме.

Это, конечно, была шутка. Но старик не улыбнулся. Вместо этого он уставился на Харальда и таращился на него так долго, что викинг в конце концов пожалел, что произнес эти слова. Переминаясь с ноги на ногу, он неуклюже добавил:

– Шутка. Теперь я вижу, что ты не сборщик налогов.

Это тоже было что-то вроде шутки, но старик никак не прореагировал, а продолжал внимательно рассматривать Харальда. Наконец, его тонкие губы скривились в подобие улыбки, и он сказал как-то бесцветно:

– Я знаком с норвежцами и их шутками, сын Сигурда. Уже десять поколений византийцев имели счастье внимать этим шуткам. Помнится, твой родич Олав позволил себе несколько раз пошутить в бытность свою начальником императорской гвардии. Но я не для того прибыл сюда, чтобы говорить с тобой о шутках. Я – камерарий Двора, и мне поручено немедленно доставить тебя к Ее Величеству императрице Зое.

Ульв надул свои румяные щеки и сказал:

– Ух-ты! Нас приглашают во дворец в первый же день по приезде! Харальд, нам ужасно повезло.

Но камерарий и тут не рассмеялся. Чуть отступив назад и наклонив голову, он указал своим черным посохом на носилки.