Стараясь не упустить ничего из сказанного Микулой, Игорь передал Ольге свой разговор с ним.

– Догадывается ли Микула, зачем потребовался тебе до начала похода? – спросила Ольга, когда тот смолк.

– Нет. Думает, что меня интересуют положение на рубежах с Хазарией и рассказы купцов-рахдонитов о морских разбойниках на Хвалынском море. Я не стал разубеждать его.

– Правильно. Лучше открыть ему наши сокровенные планы как можно позже. Например, в последнюю минуту перед отходом каравана Исаака.

– Я сделаю это завтра ночью, после того как мы посетим волхва на Лысой горе. А рано утром караван купца Исаака вместе с Микулой и его воинами выступит из Киева на Итиль.

– Хорошо, поступи так. А какую роль ты уготовил двум другим своим побратимам, Олегу и Рогдаю?

– Для чего я держал Олега полгода в ладейной страже близ порогов? Постигать бранное дело на воде. А потому место ему в ладейной дружине. И не зря я отправлял Рогдая командовать конной сторожевой сотней на рубеж с печенегами. Теперь ему прямая дорога под начало воеводы Яропол-ка, грозы степняков.

– Знаю, что неделю назад от хазарской стрелы погиб тысяцкий Святослав и тебе надлежит назначить его преемника. Кого прочишь на это место?

Игорь зло рассмеялся:

– «Прочишь»? Как бы не так! На место ушедшего к богам Святослава метит добрый десяток сотников. Из тех, что ходили с Олегом в набеги на хазар и печенегов, примучивали(Примучивать – покорять.). древлян, стояли под стенами Царьграда. И за каждым из них кроется радетель, начиная от моих ближних воевод и кончая твоими любимыми боярынями. Так что приходится больше думать не о бранных заслугах будущего тысяцкого, а о том, как бы нажить поменьше врагов.

Ольга почувствовала, как ее бросило в жар, к лицу прихлынула кровь. Боги, неужто она слышит это от великого князя Руси? Тот, чье слово должно быть непререкаемым за-коном для каждого русича, тот, в чьей власти бросить в бои десятки тысяч воинов, не имел смелости самостоятельно назначить тысяцкого в собственной дружине!