Греческий флот был в то время в отсутствии, в походе против сарацин. Тем не менее суда Игоря не выдержали «греческого огня» и сам он спасся только с десятью судами. В 944 г. Игорь при содействии варягов и печенегов возобновил свое нападение на Грецию, но греческие послы встретили его еще по эту сторону Дуная и предложили выкуп, вследствие чего Игорь возвратился в Киев. В 945 г. прибыли в Киев греческие послы для подтверждения этого мира; с ними Игорь отправил в Царьград собственных послов, которые и заключили договор, приводимый летописцем под 945 г. Договор этот неизвестен византийским историкам, что послужило Шлецеру одним из главных оснований к сомнению в подлинности его, но позднейшие исследования устранили эти сомнения. В этом наиболее пространном из договоров русских с греками Х в. весьма много положений частного международного права, в которых усматривали древнерусские народные обычаи; на основании их Эверс нарисовал цельную картину нашего древнего юридического быта. Сергиевич, утверждая, что положения эти действовали только на греческой территории, и притом в столкновениях греков с русскими (а не русских между собою), доказывает, что при составлении этого договора русские обычаи принимались во внимание лишь постольку, поскольку не противоречили стремлению греков наложить узду на примитивные нравы Руси, и в частности на господствовавшее у нее начало самоуправства. Этим значение договора как источника русского права в значительной степени умаляется, зато выдвигается другая сторона договоров русских с греками как первых по времени памятников, в которых выразилось влияние на Русь Византии. Кроме племен, обитавших по обе стороны Верхнего и Среднего Днепра, владения Руси при Игоре распространялись, по-видимому, на юго-восток, до Кавказа и Таврических гор, на что указывает статья договора 945 г., обязывавшая Игоря не допускать нападений черных болгар (т. е. болгар, обитавших на Нижней Кубани и в восточной части Крыма) на Корсунь и другие греческие города в Тавриде, а на севере достигали берегов Волхова, что можно вывести из указания Константина Багрянородного на то, что при жизни Игоря в Новгороде княжил сын его Святослав.