Микула тряхнул головой, отбрасывая с лица волосы, надел шлем. Всмотрелся напоследок в лицо сына, развернулся, направился к двери. И лишь когда он переступил порог горницы, Людмила шагнула ему навстречу. Ей хотелось броситься мужу на шею сразу, только он появился на подворье и соскочил с коня, но, внучка и дочь воина, она с первого взгляда поняла – покуДа этого делать нельзя. Помимо десятка воинов-порубежников Микулы, она приметила среди въехавших на подворье всадников двух гридней великого князя и догадалась, что в Киев муж прибыл по княжьему зову, а не пожаловал по собственной воле.

Ежели по пути к великокняжескому терему он свернул домой, то вовсе не для встречи с женой. Ему надлежало выполнить святой и непреложный закон воина-русича – напутствовать на служение Руси нового воина, коему в уготованный Перуном урочный час следовало сменить отца на многотрудной стезе защиты родной земли и приумножения воинской славы предыдущих поколений русичей. Наставляя сына на бранный путь и вручая отныне его судьбу и жизнь в руки Перуна, бога русичей-воинов, Микула исполнял долг перед Небом и Русью, а этот долг был выше долга перед великим князем. Ибо нового воина-русича посылали на землю боги, в то время как великий князь был лишь простым смертным, одним из многих внуков Перуна.

Людмила прильнула к мужу, заглянула в глаза.

– Так скоро уходишь?

– Великий князь ждать не привык. Коли велено прибыть с порубежья, значит, дело спешное.

– Когда увижу тебя снова?

– Как только освобожусь.

Микула рывком оторвал Людмилу от пола, держа перед собой на вытянутых руках, несколько мгновений разглядывал ее. Зарылся лицом в густые волосы жены, прошептал на ухо:

– Коли б не великокняжеские гридни на подворье, ни за что не расстался с тобой так быстро. Верь.

– Верю.

Людмила выскользнула из рук Микулы, поправила волосы, уступила мужу дорогу.

– Иди, любый. Чем быстрее справишь княжье дело, тем скорее будешь дома. И не задерживайся на пиру, княжьи дела никогда не обходятся без застолья.