— Мне показалось, — добавил он, — что царица узнала меня, как будто видала мое лицо, и испугалась меня, но я никогда в жизни не видел ее. Она очень красива, но кажется больной!
Сначала, пока Одиссей говорил это, Реи улыбался, но потом смутился и молчал. Видя его смущение и вспомнив, что он настоятельно просил его вытащить острие копья из шлема, Скиталец закидал его вопросами. Тогда может быть, из уважения к нему, а может быть, потому, что тайна тяготила его сердце, старик увел Скитальца в свою комнату во дворце и рассказал ему историю царицы Мериамун.
VI. История царицы Мериамун
Реи, жрец бога Амена, начал свой рассказ нехотя и медленно, но скоро увлекся и стал рассказывать с увлечением, присущим старым людям.
— Царица прекрасна, — сказал он, — видел ли ты кого-нибудь красивее в своих странствованиях?
— Она очень хороша, — ответил Скиталец, — я желал бы, чтобы она была здорова и счастлива на троне!
— Вот об этом-то я и хочу говорить с тобой, хотя рассказ мой может стоит мне жизни! — сказал Реи. — Но легче будет на сердце, когда я скажу тебе, и может быть, ты можешь помочь и мне, и ей, когда узнаешь все! Фараон Менепта, ее супруг— сын божественного Рамзеса, вечно живущего Фараона, сына Солнца, почивающего в Озирисе.
— Он умер? — спросил Одиссей.
— Он живет вечно на лоне Озириса, — ответил жрец, — и царица Мериамун — его побочная дочь.
— Брат обвенчан с сестрой! — воскликнул с удивлением Одиссей.
— Таков обычай царственного дома со времен детей Хора. Старинный обычай! Священный обычай! — продолжал Реи. — Но женщины, которые узаконивают обычаи, часто нарушают их. Из всех женщин Мериамун выделяется своим послушанием, остается верной старым обычаям. Брат ее, Фараон Менепта, имел много сестер, но Мериамун — прекраснее всех. Она так хороша, что народ назвал ее Дитя Луны, очень умна и не знает страха. Случилось так, что она изучила, что редко бывает среди наших женщин, всю тайную мудрость нашей древней страны. За исключением царицы Тайя, никто не знает больше Мериамун, я научил ее многому…