Подбородок её задрожал, и в глазах мелькнула такая детская беспомощность, что начальнику отдела стало не по себе. Было видно, что, помимо пережитого, девушка напугана чем-то еще.

- Что вы имеете в виду? - осторожно спросил Батурин.

- Это так. Мое личное. К делу не относится.

- Понятно. - Анатолий Семенович нервно постучал ручкой по столу. - А что относится? Насколько я понял, вы были с ним близки?

- Духовная близость оказалась мнимой...

- Я спрашиваю не о духовной близости, - мягко перебил следователь. Вы были его любовницей?

Девушка захлопала ресницами и едва заметно кивнула.

- Где и когда вы с ним познакомились?

- Я пришла к нему в журнал со стихами друга. Это было в позапрошлом году...

- Вы тогда ещё были несовершеннолетней? Ну-ну. Продолжайте.

Ресницы девушки снова чувственно встрепенулись, и следователь ощутил на себе её укоризненный взгляд.

- Продолжать нечего. Два года мы с ним встречались, а два месяца назад решили расстаться. Точнее, решила я. А он был против.

Допрашиваемая неожиданно расплакалась, и следователю ничего не оставалось, как налить из казенного графина воды. Она дрожащими руками приняла стакан и сделала несколько судорожных глотков.

- Успокоились? Прекрасно. Продолжайте!

- Это он из-за меня, - шмыгнула носом девушка. - Натан меня предупреждал, что наложит на себя руки, если я его брошу. Но я больше не могла с ним. Понимаете? Он всегда меня унижал...

- В чем это проявлялось? - оживился Батурин.

Девушка снова хлопнула ресницами и, стрельнув глазами, ответила:

- Извините, но это наше интимное. К делу не относится.

- Что ж, давайте по делу, - произнес Анатолий Семенович с металлом в голосе. - Он вам сказал открытым текстом, что повесится, если вы его бросите?

- Ну что вы? Он такой деликатный, - надула губы девушка. - Прямо он, конечно, не говорил. Но намекал.