Но иногда ему не нравилось, что у них общая комната. И сестре это не нравилось. Бывало, день после школы тянулся долго и они действовали друг другу на нервы. Спор перерастал в ссору, а ссора – в драку, с колотушками, царапаньем, тасканием за волосы. Питер был на три года старше, и ему полагалось побеждать в таких боях. В каком-то смысле он и побеждал. То есть всегда мог добиться, чтобы Кэт заплакала первой.

Но побеждал ли он в самом деле? Кэт умела задержать дыхание так, что лицо становилось цвета спелой сливы. Ей оставалось только сбежать вниз и показать его маме: «Смотри, что Питер сделал». Или могла лечь на пол и так захрипеть, как будто она при смерти. Тогда уже ему приходилось бежать вниз и звать на помощь маму. Однажды во время такого скандала мимо их дома ехала машина. Она остановилась, вылез встревоженный водитель и стал смотреть вверх на окна спальни. А в это время Питер сам смотрел из окна. Человек пробежал по садику и постучал в дверь. Он был уверен, что в доме происходит что-то ужасное. Так оно и было. Питер взял на время какую-то вещь у сестры, а она требовала ее обратно. Сейчас же!

В таких случаях доставалось Питеру, а победительницей выходила Кэт. Так считал Питер. Когда он злился на Кэт, надо было хорошенько подумать, прежде чем стукнуть ее. Часто они заключали мир, поделив комнату воображаемой границей от двери до окна. Эта сторона – Питера, эта сторона – Кэт. На его стороне был стол для рисования и черчения, его единственная мягкая игрушка – жираф с согнутой шеей, химический, электрический и печатный наборы, вовсе не такие интересные, как обещали картинки на коробках, и жестяной сундучок с его секретами. Кэт вечно пыталась его открыть.