Девочки вынесли мне облюбованного щенка, и я, совершенно счастливая, отправилась с ним домой…

Зря, конечно, я мечтала и верила, что две дворняги должны были мне родить настоящую овчарку. Природа с моими мечтами считаться не пожелала. От овчарки у Дружка были только рост да окрас. Сколько я ни клеила ему лейкопластырем уши, стоячую форму они так и не приняли, оставшись висячими. И хвост упорно сворачивался бубликом на спине…

Он очень легко дрессировался, выполнял много команд, умел «считать», а коронный номер у нас был – «покажи, как пьяницы валяются». Тут он опрокидывался на спину и смешно перекатывался с боку на бок. Однажды мы с ним показывали этот фокус в присутствии знакомых собачников. Я не учла, что перед этим Дружок в лесу наелся травы, дала команду – и в самый ответственный момент у него началась рвота, да притом зеленью. Соответствие образу пьяницы сделалось стопроцентным, народ ахал и изумлялся – ну надо же, какие чудеса дрессировки!

При этом по своему характеру «служебный» Дружок вовсе не напоминал киношных Мухтара с Джульбарсом. Трус был жуткий! К примеру, он всю свою жизнь отчаянно боялся грозы. Когда за окном начинало греметь, он в панике лез ко мне на постель и устраивался в ногах, и согнать его оттуда могла только хоккейная клюшка. Ну и в острой ситуации на него надежды не было никакой. Чуть поблизости возникало какое-то напряжение, раздавались громкие голоса – и всё, Дружок норовил удрать куда подальше. Никакие мысли о защите хозяйки его при этом не обременяли. Одно время моя мама работала на заводе в табельной, проверяла у сотрудников пропуска. Иногда, выходя в ночную смену, она брала с собой Дружка, чтобы не так страшно было в поздний час возвращаться домой. Так во время этих походов у неё была только одна забота – уследить бы за «телохранителем», а то сбежит, ищи его потом!..