- Скажите, а как звать ту молодую...

- Настя, - ответил Деволантов, почему-то сразу поняв, о ком я спрашиваю.

- Я недавно где-то встречал ее...

Павел Миронович улыбнулся. Как мне показалось, несколько загадочно. Потом, после небольшой паузы, покачал отрицательно головой:

- Это маловероятно. Я знал Настю еще до войны. Родом она из Мологи. Какое-то время жила в Москве. Сейчас, если ей удалось в войну выжить, она уже почтенная шестидесятилетняя дама и, конечно же, совсем не похожа на ту довоенную девчонку, которая улыбается с картины. Ну а Вам, как я полагаю, нет еще и тридцати?

- Двадцать четыре, - уточнил я.

Мы немного помолчали. Павел Миронович разлил по чашкам чай и предложил мне не стесняться - налегать на бутерброды. Я поблагодарил, сказал, что не хочу портить вкуса коньяка. Уверенность в том, что я где-то недавно видел подобные Настиным глаза, губы, не покидала меня. Может, они мне просто снились? А может, разгадка в том странном слове "Молога", которое Деволантов упомянул уже дважды за время нашего разговора. Судя по контексту, это было название какой-то обширной местности или довольно известного города. Там располагался тот богатый дом, в гостиной которого пел Собинов, там жила когда-то эта загадочная девочка, Настя. Должно быть, где-то рядом с Мологой находился и великолепный дворцово-парковый ансамбль "Иловна", не уступающий по красоте знаменитым московским или питерским ансамблям, и раскинувшийся вдоль берега широкой реки большой монастырь, и поразившие меня разноцветьем трав заливные луга. Спросить напрямую о том, где находится эта местность, я постеснялся и, допив из бокала последние капли французского коньяка, с видом знатока, как будто название было давно у меня на слуху, поинтересовался:

- А Вы давно последний раз бывали в Мологе?

- В Мологе?! - Павел Миронович настолько удивился моему вопросу, что поперхнулся чаем.

- Ну да, в Мологе. А что особенного я спросил?