Чарлз уставился на темные окна. Ну и дурак же он был! Мерой его дурости была мера его неверия. Он не верил словам, написанным рукой Маргарет, не верил, когда ему не дали с ней поговорить по телефону; не верил, когда ворвался к ним в дом и ему было сказано, что она уехала из города; не верил, даже когда прочел в газете скупое сообщение, что «свадьба мистера Чарлза Морея и мисс Маргарет Лангтон не состоится».

Примирился ли он с фактами? Быть отвергнутым — не очень-то приятная штука. Чарлз Морей уехал из Англии, переполненный яростью и горечью унижения. Ему никогда в жизни не приходилось думать о деньгах — если он хотел уехать, то уезжал. Отец не возражал. Сначала были Индия и Тибет; потом Китай — таинственный, трудный, опасный Китай, известный немногим европейцам. В Пекине он столкнулся с Юстином Парром, и Парр разжег в нем энтузиазм — захотелось пройтись по неизведанным тропам Южной Африки.

Некоторое время он все же колебался, но неожиданно умер отец, и, поскольку теперь ему не к кому было возвращаться, он пустился вместе с Парром в приключения. Его влекла тайная надежда, безотчетный соблазн забыть Маргарет.

Чарлз пристально вгляделся в эти призраки, и они бесследно исчезли. Он поздравил себя с тем, что решился взглянуть им в лицо, и, довольный собой, дошел до конца мощеной тропинки и нащупал ручку двери, ведущей из сада в дом.

Довольство сменилось злостью. Эта дверь тоже оказалась открыта. Он всерьез стал подумывать о том, чтобы ознаменовать свое возвращение увольнением Латтери. Чарлз вступил в галерею — она была длиной в несколько футов и заканчивалась вращающейся дверью в холл. Там горел свет — не люстра, заливающая светом весь холл, а маленький, затененный светильник в углу.

Было что-то очень унылое в пустоте большого дома. Чарлз посмотрел на светильник и задался вопросом: а действительно ли дом пуст? Он должен был чувствовать его пустоту, но не чувствовал. Он должен был чувствовать хотя бы уныние. Вместо этого его охватило возбуждение — то ли ожидание, то ли предчувствие приключения. Он поднялся по лестнице и свернул в правый коридор. Этаж был погружен во тьму. Слабый свет доходил из лестничного проема и позволял видеть в густом сумраке. Он потянулся было к выключателю, но вдруг замер и опустил руку.