— Давай, малыш! Ты сможешь. Ну, давай. Держись. Осталось немного. Только жми на педали. Скоро будем в Горде.

Горда была точкой на нашей карте, где мы планировали купить продуктов на обед и завтрак и подзаправиться, чтобы хватило сил пройти последние пять миль до кемпинга. Прошло уже больше часа с тех пор, как я завела свои бодрящие разговорчики, прежде чем мы добрались до Горды. Последние несколько миль стали каким-то миражом. Ларри всё время говорил мне, что Горда будет вон за тем поворотом, и я жала на педали, проходя поворот за поворотом, и вновь забиралась на велосипед, после того как ветер сбрасывал меня оттуда.

В шесть часов мы доползли до Горды. Продуктовый магазин закрылся в пять тридцать. Хотелось рыдать, но я слишком устала. Вместо этого я свернула на дорогу и изготовилась повысить верхние пределы своей выносливости. Когда мы выезжали из Горды, я согнула под ветром плечи и почти исступлённо запела: «Давай, Барб. Давай, Барб. Давай, Барб». Милей севернее Горды шоссе неожиданно сменилось заброшенной грунтовой дорогой, усеянной камнями.

Как только мы попали на грунтовку и обгонявшие машины стали обдавать нас тучами пыли и гравия, мне стало уже не до пения.

— Я это ненавижу,— вопила я.— Мои плечи отваливаются, мышцы болят, лицо стянуло, а губы в волдырях. Я смертельно устала, и меня трясёт, так как я не ела больше шести часов! Я вся исцарапана, так как этот чёртов торнадо всё время скидывал меня с велосипеда, а теперь ещё и дороги нет! И не смей мне говорить, что кемпинг «вон за тем углом», я знаю, его там, чёрт подери, нет!

Из-за клубов пыли Ларри меня не видел, но мог слышать каждое моё слово. Он знал, что я исчерпала свой лимит, и ему нечего было сказать мне в поддержку. Он молчал и молился, чтобы я продолжала двигаться. Я продолжала, а через милю или чуть больше вновь появилось шоссе.

Было семь, когда мы приехали в кемпинг. Мы пробыли в дороге одиннадцать часов, плетясь на минимальной скорости под палящим солнцем.