- Ваш звук, мадам Крылова, загадочен. Должно быть, вы знаете, что в записи он теряет все очарование, - говорил мистер Оазис, задумчиво блуждая розовым, как мармеладка, ногтем в довольно пушистой бакенбарде. - Странно, что и по телевидению пропадает половина эффекта. Увы, потомкам не придется наслаждаться вашим искусством. Вы сами - часть вашего звука, и от вас исходит некий еще не исследованный психоделический магнетизм.

Алиса засмеялась.

- Вы говорите обо мне как о контактном дельфине или о лунном гладиолусе.

Мистер Оазис болезненно вскрикнул при этих словах, закрыл глаза и побледнел от непонимания.

- О, мистер Оазис, любезный мистер Оазис, я обидела вас!..

Они остановились перед маленькой дощатой эстрадой, на которой настраивала свои гитары группа "Мазутные пятна". За спинами парней были развешаны две сомнительные простыни и пододеяльник, и на этот экран сопливый подросток проецировал из бабкиного чугунка расплывающийся нефтяной спектр.

...Алиса закрыла глаза и оказалась на площади Сокола, возле пельменной. Толпечня крутил ложку в мучнистом бульоне, тоскливо смотрел в текущее стеклоярусом темное окно. Публика узнала его, а он ничего не видел вокруг, потому что ждал ее...

Долговязый малый в искусно разодранном свитере выступил вперед и запел:

Старинную историю

Мне передал отец

Про глазки леди Глории

И про ее чепец.

Ах, про ее батистовый и кружевной чепец!

- Ах, про ее батистовый и кружевной чепец. - Разноплеменная толпа, собравшаяся у помоста, захохотала и зааплодировала. Аплодировал и королевский музыковед мистер Оазис. Аплодировала и Алиса... а ночь опускалась на нее, сверкая двадцатью семью этажами Гидропроекта. Когда чутьчуть притрагиваешься губами к чужим губам, тут совершается колдовство...

Однажды к леди Глории