Она умела делать это, сильная духом, бодрая девушка с железной волей и ясным взглядом. И Бронин затихал постепенно, чувствуя на своей голове её большую, скорее мужскую, нежели женскую, руку и на своем лице ласково-ободряющий взгляд. Они сидели на скамье у обрыва, повисшего над крутым берегом Волги.

Видя, что его слезы иссякли, Ольга придвинулась к нему и заговорила тихим, спокойным голосом:

— Этого надо было ожидать, — утешала она, — столько счастья сразу, это почти невероятно. Надо быть философом. Судьба ей улыбалась все время, Милочка не простая женщина… Это глубоко одаренная натура. И хороша она, как ангел. Такие не живут долго… Им слишком мало дает земное существование. Они избранные…

— За что? За что? — не слушая её, повторял Бронин.

Ему казалось чудовищным это ужасное распоряжение судьбы.

— Попробуйте молиться! — тихонько проговорила Ольга.

— Молиться! — недобро рассмеялся он. — Но чтобы молиться, — надо веровать! А я верую только в судьбу, в её мерзость и злобу, но не в то, что вы привыкли называть божеством.

— Бедный вы, — также тихо продолжала девушка, — бедные вы оба, потому что и она не может молиться.

— Но она будет моей женой! — вскрикнул резко, почти грубо Бронин.

— Не знаю… право, не знаю. Милочка упорна… Она никогда не изменяет своему слову. Вчера она говорила, что нет ничего ужаснее положения матери, не видящей своего ребенка… Но не бойтесь, это могла быть только минутная мысль. И потом она любит вас…

— Да… любит, если отчаяние не убило в ней чувства. Если…

Но Бронин не кончил…

Прямо на них, освещенная красноватым отблеском, тихой и неверной походкой шла Милочка. Её рука лежала на шее верного Дожа, который с трогательной осторожностью вел свою слепую госпожу.

— Мы здесь! Сюда, Милочка! — крикнула Ольга, и бросилась на встречу сестры.