-- Еще по кружке? -- предложил Форестье.

-- С удовольствием.

Они сели и принялись рассматривать публику.

Время от времени к ним подходила какая-нибудь девица и, улыбаясь заученной улыбкой, спрашивала: "Чем "гостите, сударь?" Форестье отвечал: "Стаканом воды из фонтана", -- и, проворчав: "Свинья!" -- она удалялась.

Но вот появилась полная брюнетка, та самая, которая стояла, прислонившись к их ложе; вызывающе глядя по сторонам, она шла под руку с полной блондинкой. Это были бесспорно красивые женщины, как бы нарочно подобранные одна к другой.

При виде Дюруа она улыбнулась так, словно они уже успели взглядом сказать друг другу нечто интимное, понятное им одним. Взяв стул, она преспокойно уселась против него, усадила блондинку и звонким голосом крикнула:

-- Гарсон, два гренадина!

-- Однако ты не из робких, -- с удивлением заметил Форестье.

-- Твой приятель вскружил мне голову, -- сказала она. -Честное слово, он душка. Боюсь, как бы мне из-за него не наделать глупостей!

Дюруа от смущения не нашелся, что сказать. Он крутил свой пушистый ус и глупо ухмылялся. Гарсон принес воду с сиропом. Женщины выпили ее залпом и поднялись. Брюнетка, приветливо кивнув Дюруа, слегка ударила его веером по плечу.

-- Спасибо, котик, -- сказала она. -- Жаль только, что из тебя слова не вытянешь.

И, покачивая бедрами, они пошли к выходу.

Форестье засмеялся.

-- Знаешь, что я тебе скажу, друг мой? Ведь ты и правда имеешь успех у женщин. Надо этим пользоваться. С этим можно далеко пойти.

После некоторого молчания он, как бы размышляя вслух, задумчиво проговорил:

-- Женщины-то чаще всего и выводят нас в люди.

Дюруа молча улыбался.

-- Ты остаешься? -- спросил Форестье. -- А я ухожу, с меня довольно.

-- Да, я немного побуду. Еще рано, -- пробормотал Дюруа.

Форестье встал.

-- В таком случае прощай. До завтра. Не забыл? Улица Фонтен, семнадцать, в половине восьмого.