-- Норбер де Варен, поэт, автор "Угасших светил", тоже в большой цене, -- пояснил он, -- Ему платят триста франков за рассказ, а в самом длинном его рассказе не будет и двухсот строк. Слушай, зайдем в Неаполитанское кафеля умираю от жажды.

Как только они -- заняли места за столиком, Форестье крикнул: "Две кружки пива!" -- и залпом осушил свою; Дюруа между тем отхлебывал понемножку, наслаждаясь, смакуя, словно это был редкостный, драгоценный напиток.

Его приятель молчал и, казалось, думал о чем-то, потом неожиданно спросил:

-- Почему бы тебе не заняться журналистикой?

Дюруа бросил на него недоумевающий взгляд.

-- Но... дело в том, что... я никогда ничего не писал.

Ну так попробуй, начни! Ты мог бы мне пригодиться: добывал бы для меня информацию, интервьюировал должностных лиц, ходил бы в присутственные места. На первых порах будешь получать двести пятьдесят франков, не считая разъездных. Хочешь, я поговорю с издателем?

-- Конечно, хочу.

-- Тогда вот что: приходи ко мне завтра обедать. Соберется у меня человек пять-шесть, не больше: мой патрон -- господин Вальтер с супругой, Жак Риваль и Норбер де Варен, которых ты только что видел, и приятельница моей жены. Придешь?

Дюруа колебался, весь красный, смущенный.

-- Дело в том, что... у меня нет подходящего костюма, -запинаясь, проговорил он.

Форестье опешил.

-- У тебя нет фрака? Вот тебе раз! А без этого, брат, не обойдешься. В Париже, к твоему сведению, лучше не иметь кровати, чем фрака.

Он порылся в жилетном кармане, вынул кучку золотых и, взяв два луидора, положил их перед своим старым товарищем.

-- Отдашь, когда сможешь, -- сказал он дружеским, естественным тоном. -- Возьми костюм напрокат или дай задаток и купи в рассрочку, это уж дело твое, но только непременно приходи ко мне обедать: завтра, в половине восьмого, улица Фонтен, семнадцать.

Дюруа был тронут.