- Недоумок. Вглядись получше.

Юноша стоял рядом с хозяином, слегка касаясь его плеча.

- Вижу небольшие бухточки и песчаные отмели. Кустарник. - Он принялся насвистывать привычный мотив, но хозяин велел ему умолкнуть. - Море сейчас довольно спокойное, сэр. Развязать вас?

- Нет. Погоди. Сквозь воду мне слышится движение.

Гусперо знал, что у слепца порой возникают внезапные, однако безошибочные ощущения, и потому, обводя глазами залив Массачусетс, он далее не шевельнулся, а корабль тем временем начал раскачиваться и колыхаться.

- О Господи. Там есть что-то еще. На береговой полосе.

- Говори что.

- Вроде бы огонь, а вокруг него танцуют какие-то фигурки. Смахивают на лисиц.

- Лисицы никогда не танцуют, разве что на маскараде. Они скачут и прыгают, но не умеют двигаться плавно. Это либо туземцы, либо бесы. Ты веришь в бесов, Гусперо? - Джон Мильтон улыбнулся, но тут же поежился на крепнущем ветру. - Проводи меня внутрь.

Юноша отвязал бечевку, помог хозяину подняться с кресла и, шагнув в узенькую дверь, повел его по проходу вглубь корабля. Здесь ударял в нос застарелый дух зерна и камфары, апельсиновой корки и перца, жучка и пороха, овсянки, пива и сыра; все запахи смешивались, но каждый чувствовался по отдельности. После морской свежести и чистых дуновений Новой Англии слепец с поводырем словно бы очутились в застоявшемся воздухе лондонского прошлого. Встречные пассажиры, спешившие на палубу, почтительно застывали на месте, пропуская Джона Мильтона. Склонившись перед ним, пока он направлялся к себе в каюту, они затем опрометью бросались взглянуть на видневшийся берег. «Воистину это Божья страна, - воскликнул кто-то. - Эдем в пустыне». Мильтон остановился и усмехнулся, заслышав второй голос: «Столь гордый народ пустит здесь корни, что само древо достигнет небес. Мы станем кедрами земли обетованной!»

- Пошли им, Господи, - прошептал Мильтон, - поменьше метафор в речи и побольше здравомыслия.