Эжен сидел возле мадмуазель Пенсон. Ему показалось, что при этих словах, сказанных с полным равнодушием, она побледнела. Но почти сразу же поднялась, закурила папироску и непринужденно заявила:

— А теперь помолчите! Прощу слова я. Раз сеньор Марсель не верит сказкам, я расскажу быль, et quorum pars magna fui

— Вы говорите по-латыни? — удивился Эжен.

— Как видите, — ответила мадмуазель Пенсон. — Это изречение перешло ко мне от дядюшки, который служил в армии великого Наполеона и всякий раз, когда собирался рассказать о каком-нибудь сражении, не забывал произнести эти слова. Если вы не понимаете, что они означают, могу бесплатно просветить вас. Они означают: «Даю вам честное слово». Итак, да будет вам известно, что на прошлой неделе мы с подругами Бланшет и Ружет отправились в Одеон.

— Подождите, пока я разрежу пирог, — прервал ее Марсель.

— Режьте, но слушайте, — возразила она. — Итак, мы с Бланшет и Ружет пошли в Одеон смотреть трагедию. Вы знаете, что Ружет совсем недавно похоронила бабушку и получила в наследство четыреста франков. Мы взяли ложу бенуара. В партере сидели трое студентов; они оглядели нас и под предлогом, что мы одни, пригласили ужинать.

— Так, с места в карьер? — спросил Марсель. — Нечего сказать, учтиво. Надеюсь, вы отказались?

— Нет, сударь, мы согласились и в антракте, не дожидаясь конца пьесы, отправились к Вьо.

— С кавалерами?

— С кавалерами. Гарсон, конечно, прежде всего объявил, что у него уже ничего нет, но нас таким приемом не испугать. Мы велели закупить в городе все, чего не оказалось у Вьо. Ружет взяла перо и заказала настоящий свадебный ужин — креветки, сладкий омлет, пирожки, ракушки, меренги, все, что только можно было придумать съедобного. Надо сказать, что наши юные незнакомцы при этом слегка поморщились…