Но тренькнул звонок. Коля первым устремился в прихожую.

— Открой! — донеслось из-за двери.

Конкуренты переглянулись.

— Ну, чё? — высокомерно спросил Коля, распахнув дверь.

— А ничё! — гордо отвечал незнакомец.

— Ах, ничё? — яростно возопил Утятин и дал пришельцу по зубам.

— Ничё! — просипел пришелец и въехал кулаком в Колин живот. Потом они оба загремели вниз по ступенькам, и эхом разносилось по подъезду:

— Ну, чё?

— А ничё!

Колкин послушал эхо и загрустил. Тени прошлого витали в Зоином подъезде и выбивали друг другу зубы.

На пятом этаже хлопнула дверь, зашоркали шаги, и перед Колкиным явился долговязый белобрысый молодой человек с букетом цветов. Молодой человек воззрился на студента кроткими голубыми глазами.

Вениамин Мармеладзе принадлежал к той категории людей, которых в литературе называют оригиналами, а в жизни — непутёвыми.

Когда нужно было идти напролом, он пытался хитрить и попадал в собственные сети.

Когда нужно было быть поосторожнее, он шёл в лоб и получал по лбу.

Ласковым апрельским вечером белобрысый Вениамин спускался с мусорным ведром и встретил соседку на площадке. Оригинал залился ранеточным румянцем и объяснился в любви. Соседка не ждала милостей от природы, и непутёвый Вениамин, не выпуская из рук мусорного ведра, познал сладость первого поцелуя.

— Ты что, тоже из этих… теней? — покрутил пальцем Колкин.

— Нет, я тут на пятом этаже живу, — сказал на это белобрысый Мармеладзе.

— Так… — сказал студент. — Весело. Как в анекдоте: «Вы что тут, рыбу ловите?» — «Нет, что Вы, я тут рыбу ловлю!» — «А-а, а я-то думал, Вы здесь рыбу ловите!». Ну а вот этот, который к глазу юбилейный рубль прижимает?

— Брат! Брат! — закуковал Мармеладзе.

— Брат? — сурово спросил пришельца Утятин.

— Брат… — вздохнул брат.