Мало— помалу осеннее солнце склонилось к вершинам гор Ямадзаки, и вот оно уже за стволами сосен, что растут в ряд на плотине реки Едогавы.

Какой— то принаряженный мужчина сидел под ивой с таким видом, словно он кого-то ждет. Подошли поближе, а это -как и было уговорено — бондарь. Бабка глазами дала ему понять, что минута неподходящая, и затем они поднялись на плотину, причем бондарь то уходил вперед, то отставал. Все шло не так, как было задумано!

Улучив случай, бабка заговорила с ним:

— Похоже, что и вы совершаете путешествие в Исэ, да к тому же один. Человек вы, видно, хороший, так не заночуете ли с нами?

Бондарь в свою очередь обрадовался:

— Говорят: «В пути дорог спутник!»

Однако Кюсити это пришлось совсем не по вкусу.

— Взять невесть кого, да еще женщинам в спутники, — этого я не ожидал! — заявил он.

Бабка, как могла ласково, принялась его уговаривать:

— Всему своя судьба! А у О-Сэн ведь есть такой защитник, как ты. Что же может случиться?

Они вверили себя богу Касиме — покровителю путников, и в тот же день вся компания остановилась на ночлег вместе.

О— Сэн и бондарь искали случая перемолвиться о своих сердечных делах, но Кюсити был настороже. Он раздвинул в помещении все перегородки, а принимая вечернюю ванну, то и дело высовывал голову из бочки с водой, чтобы подсматривать потихоньку.

Когда с заходом солнца отошли ко сну, и тут изголовья всех четверых оказались рядом.

Кюсити, не вставая с постели, протягивает руку и наклоняет глиняный светильник так, чтобы огонек скорее погас; однако бондарь поднимает ставню на окне: «Вот ведь осень, а что за жара!» — и яркий свет полной луны обливает фигуры лежащих.

Стоит О— Сэн притворно захрапеть, как Кюсити придвигается к ней справа. Но бондарь и этого не пропустит, и сразу принимается отбивать веером такт, декламируя монолог одного из братьев Сога