В одно прекрасное утро из Миндиного домика слышится визг и писк. Минда, Минда, в чем дело? Что это под тобой копошится? Минда проявляет исключительную ласковость и раскаяние. Прости меня, хозяин, что я произвела на свет всю эту кучу. В течение следующих двадцати четырех часов ее невозможно выманить из домика. Видно только, что какие-то крысиные хвосты торчат у нее из-под брюха. Не то четыре, не то пять - никак не сосчитаешь; Минда не дает: только протянешь руку, сейчас же цапает. И скорее позволит себя задушить, чем вытянуть за ошейник из домика...
Только на другой день Минда сама вышла оттуда. Их оказалось восемь, этих самых щенят. И сплошь одни чистокровные, гладкие, черные доберманы.
Раз их целых восемь, придется часть прикончить.
- Эй, каменщики, кто из вас возьмется утопить несколько слепых щенков?
- Что вы? Мне никогда не приходилось, - слегка побледнев, отвечает каменщик.
- Бетонщики, вы такие молодцы: не утопит ли кто из вас несколько щенков?
- Этого я не могу, - отвечает бетонщик. - Духу не хватит.
В конце концов их утопил молодой садовник с девичьими глазами.
Теперь Минда выкармливает двух оставленных ей доберманов. Она гордится ими, как полагается, и лижет их глупые, черные, блестящие головки с желтыми пятнышками над глазами. Господи, Минда, где ты только взяла это добро?