Экстрасенс поднялся и подошел к своему подопытному.

– Вы меня слышите?

– Слышу, – безразлично отозвался тот.

– Продемонстрируйте нам, что вы делали восьмого апреля тысяча девятьсот тридцать восьмого года.

Что-то шевельнулось в остекленевших глазах, и подопытный встал. Неспешно, вразвалку он подошел к экстрасенсу и закатил ему зубодробительную оплеуху, от которой тот полетел прямиком в кресло.

– Что, сукин сын, вражина, троцкист?.. – лениво, сквозь зубы проговорил подопытный, направляясь к обезумевшему от страха экстрасенсу. – Понял теперь, куда ты попал?

Далее произошло нечто и вовсе неожиданное. Лицо экстрасенса стало вдруг отрешенным, а в глазах появился бессмысленный стеклянный блеск. Судя по всему, он сам с перепугу впал в некое гипнотическое состояние.

– Понял, – без выражения, как и подобает загипнотизированному, ответил он.

– Тогда колись, сука, – все так же лениво продолжал подопытный. – Что ты делал, гад, до семнадцатого года?

Экстрасенс встал. Бесшумным шагом танцора он скользнул к подопытному и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Подопытный взмахнул руками и упал в кресло. Глаза его вновь остекленели.

– Большевичок? – аристократически прищурясь, осведомился экстрасенс. – Что же вы, милостивый государь? Подбивать народ против законной власти? Ай, нехорошо… Когда бы вы, сударь, знали, что вас теперь ждет… Или вы уже догадываетесь? Что-с?

– Догадываюсь, – безучастно произнес подопытный.

– Ну-с, а коли так, – со змеиной улыбкой на устах продолжал экстрасенс, – извольте отвечать, юноша, что вы поделывали в декабре пятого года…

Подопытный встал с кресла и, глядя исподлобья, огрел в свою очередь экстрасенса кулаком по скуле.