Юст. Я. И не один еще день буду гневаться.

Хозяин. Разве это по-христиански?

Юст. А это по-христиански - вытолкать из дома, выбросить на улицу честного человека, если он не может сразу же заплатить по счету?

Хозяин. Тьфу! Кто же это ведет себя так безбожно?

Юст. Один христианин - хозяин гостиницы. Моего барина! Такого человека! Такого офицера!

Хозяин. И это я, говорите вы, вытолкал его из дома? Выбросил на улицу? Но я слишком почитаю офицеров и слишком сочувствую офицерам в отставке, чтобы позволить себе это. Я переселил его в другую комнату по необходимости. Не думайте больше об этом, господин Юст. (Кричит за кулисы.) Эй! - Сейчас я все это улажу!

Входит Слуга.

Принеси рюмку... Господину Юсту хочется выпить. Да чего-нибудь получше.

Юст. Не трудитесь, хозяин. Пусть та капля превратится в яд... Да нет, не буду лучше клясться натощак, ведь я еще трезвый.

Хозяин (слуге, принесшему бутылку ликеру и рюмку). Подай сюда, иди. Ну, господин Юст, превосходнейшая вещь! Крепкая, приятная, полезная для здоровья! (Наполняет рюмку и подает Юсту.) Сразу взбодрит ваш отощавший желудок.

Юст. Эх, не следовало бы мне пить. Но с какой стати я буду платиться своим здоровьем за его грубость? (Берет рюмку и пьет.)

Хозяин. Ваше здоровье, господин Юст.

Юст (возвращая рюмку). Недурно! И все-таки вы, хозяин, грубиян!

Хозяин. Да нет же, нет же! Вот скорей - еще рюмочку. На одной ноге не стоят.

Юст (пьет). Поневоле скажешь: хорошее винцо, очень хорошее! Собственного изделия, господин хозяин?

Хозяин. Да что вы! Настоящий данцигский ликер! Настоящий доппельлакс!

Юст. Видите, хозяин: умей я кривить душой, уж я покривил бы из-за этого винца. Но не могу. У меня что на уме, то на языке: вы все-таки грубиян, хозяин!

Хозяин. За всю мою жизнь ни одна живая душа не обзывала меня так. Еще рюмочку, господин Юст. Бог троицу любит.