- На сцену! Пожалуйста! - отрывисто, дрожащим голосом объявляет.

Пашнина выпрямила свое гибкое, змееобразное тело. Парикмахерша Ксюха скорее поправляет ей чуть сбившийся парик; Валя бросается за шалью для прикрытия злосчастного пятна.

Актеры гуськом через узкий проход потянулись на сцену. Дубравин откидывает голову на спинку кресла и напряженно вглядывается в люстру. Виктор Альбертович уходит к себе в кабинет с видом наведшего порядок городового.

- Какие предложения? - спрашивает наш бригадир Вадим, ветеран монтировщиков - лет семь держится на этом месте.

- Ну, можно, конечно, - угадывает смысл его вопроса парень здоровенного роста, качок Андрюня. - У меня как раз двенадцать рублей.

- А у меня десятка, - отзывается еще один монтировщик, Димон.

- Неплохо, неплохо, - кивает Вадим, - уже минимум есть. А ты, Ромыч, как?

- Есть шесть пятьдесят, - говорю через силу, - только это на автобус, к родителям в понедельник обязательно надо...

- Да брось, давай лучше вздрогнем.

Я молчу, категорически отказываться неудобно. Бригадир же тем временем вытягивает из Лехи имеющуюся у него мелочишку... Понимаю, что со своими шестью рублями придется расстаться. Поездка к родителям, значит, на этой неделе отменяется. Вслед за всеми лезу в карман. Передаем Вадиму бумажки, монетки, тот их заботливо сортирует.

- Нормалек, - говорит наконец, - пятьдесят два рубля. Вздрогнем, как надо! Кто побежит?

Торчать здесь, ожидая антракта, когда нужно переставлять декорации, не очень-то улыбается, тем более отходняк после вчерашнего кузьмича донимает. Лучше уж прогуляться.

- Давайте я.

Деньги перекочевывают ко мне.

- Возьми, значит, пойла полтора литра, - напутствует бригадир, - закусить чего...