— Не желаете?

— Нет, спасибо.

Цифер обрезал кончик сигары складным серебряным ножичком и погрел ее над огоньком газовой зажигалки.

— Вы часом не помните такого Джонни Фаворита?

Я задумался.

— Тот, что до войны еще пел в каком-то свинговом ансамбле?

— Именно. Это была мгновенная сенсация, как выражаются представители наших звезд. В сороковом он выступал с оркестром Симпсона по прозвищу Паук. Названия пластинок я не помню, я этот свинг всегда терпеть не мог, но у него было несколько громких вещей. В театре «Парамаунт» публика с ума сходила — Синатры тогда еще и в помине не было. Да вы, наверное, помните: «Парамаунт» — это же в ваших краях.

— Когда гремел Фаворит, я еще сопляком был. Я в сороковом только-только школу в Мэдисоне закончил, пошел в полицию работать. Мэдисон — это в Висконсине.

— Так вы с Запада? Никогда бы не подумал. Мне казалось, вы местный, коренной нью-йоркец.

— Здесь местных вообще нет. В центре, по крайней мере.

— Тонко подмечено. — Цифер исчез в голубом табачном облачке.

Судя по запаху, сигара была отменная. Я даже пожалел, что отказался.

— Нью-Йорк — город приезжих. Я сам здесь чужой, — добавил он.

— А вы откуда?

— Скажем так: я путешествую.

Цифер отогнал колечко сигарного дыма, причем на пальце у него блеснул изумруд, который не оставил бы равнодушным даже папу римского.

— Понятно, — кивнул я. — А зачем вам этот Фаворит?

Официант материализовался возле нашего столика, поставил бокалы и так же незаметно исчез.

— При всем том голос у него был приятный, — Цифер по-европейски, молча, поднял стакан на уровень глаз, кивнул мне и продолжал: — Сам по себе свинг я не переношу: слишком громко. Суетливо как-то… Но Джонни — это другое дело. Когда Джонни хотел, он пел, как херувим. Когда он только начинал, я взял его, если можно так выразиться, к себе под крыло. Он был этакий гаврош из Бронкса: круглый сирота, тощий, нахальный. На самом деле его звали Джонатан Либлинг — почти тоже, что Фаворит, только по-немецки. Он потом для сцены сменил фамилию. Фаворит ведь лучше звучит — не находите? А потом… Знаете, что было потом?