«Если процесс не утка, надо ехать домой. Жаль, так хотелось поболтаться пару дней в Риме! Ничего не выйдет. Завтра с аэродрома позвоню Барбаре... Она-то должна что-нибудь знать о процессе...»
Он стал собираться в город, хотя до вечера было еще далеко. Дональд не думал о том, как проведет остаток дня в душном Риме, ибо мысли его были уже там, в Манчестере, дома.
На вопрос пляжного швейцара: «Вы еще сегодня вернетесь, синьор?» — он вежливо раскланялся: «Нет. Спасибо!»
Роуз был, пожалуй, единственный, кто в этот полуденный час спешил в Рим, а не из пыльного города к морю.
2
Утром, выпив натощак стакан вина, самого легкого «кьянти», и проглотив бутерброд с холодным вареным мясом, он поехал на аэродром. С Марчелло они попрощались по телефону, и перед уходом Дональду пришлось оставить вчерашний абонемент у портье.
В аэропорт он поехал заведомо рано, чтобы успеть переговорить с Манчестером. Заказав разговор с Барбарой, Роуз направился к билетной кассе.
— Синьора выдаст билет до Манчестера на имя Роуза? Я бронировал вчера.
— Первый класс?
— Нет. Туристский. На рейс № 110.
Едва он успел получить билет, как его вызвали на переговорный пункт.
В трубке он услышал знакомый, очень явственный, словно Манчестер не лежал отсюда в четырех часах полета на «боинге», голос Барбары.
— Барбара?! Как ты себя чувствуешь?
— Дон?! Рада слышать твой голос! Я — отлично! Как у тебя дела?
— Говорят, все дела у вас. Послушай, Барбара... Я сегодня буду дома и вечером зайду к тебе. Мне хотелось просто узнать, что ты никуда не уехала. И еще... Ты ничего не слышала о решении совета директоров? Во вчерашних газетах сообщалось, что Мейсл намерен судиться с БЕА?
— Да. Я встретила на днях Криса. И он сказал, что процесс состоится. Не знаю, плохо ли это или хорошо, но я не заметила особого восторга на лице старого Марфи. А процесс как-нибудь нарушает твои римские планы? И ты вынужден вернуться?