Была у Светы школа, подходя к которой она мечтала, что на месте школы увидит здоровенную яму, был дом и её картины, пачка дисков с фильмами и музыкой. А всё-таки лучше было здесь.

Она заметила, что между близко стоявшими оградами набилась листва, выгребла её и собралась отнести к урне, стоявшей у здания администрации. Но заметила, что не одна на аллее.

Прижав к груди охапку листьев, Света холодно смотрела на подходившую девчонку, по виду её ровесницу. Лицо девчонки, густо напудренное, было белым, как стенка, карие глаза обведены коричневым, губы в шоколадной помаде, волосы черные, густо побрызганные лаком, топорщились с претензией на стильную прическу. Маленькие, розовые от холода ушки девчонки были унизаны колечками пирсинга, и возле уголка рта искрилась крошечная стеклянная росинка.

— Зажигалки не найдётся? — Спросила девчонка, вытаскивая пачку "LM".

— Не курю.

Девчонка похлопала по карманам и радостно сообщила: "Ничего, свою нашла"

Света не повернулась и не ушла — времени целая вечность, а продолжала разглядывать девчонку. Та закурила, стряхивала пепел ногтем, блестевшим лаково, как черная спинка жука.

— Мы тебя видели. Подрабатываешь здесь?

Света недоуменно приподняла брови.

— Помогаешь убирать. — Пояснила собеседница.

— Нет. — Они помолчали.

— Мы — дети боли, — сказала девчонка строго. Смотрела изучающе, отслеживая реакцию. Света о таких знала: одеваются в чёрное, любят фильмы о вампирах и мертвецах, гуляют по кладбищам.

— Слышала. — Она не хотела прерывать разговор, но что-то нужно было делать с охапкой листьев.