— Мы любим смерть, в ней есть своя эстетика, как и в распаде, в руинах. Но любовь к смерти лишь часть мировосприятия. Ценим всё печально-красивое, возвышающее душу: романтическую музыку и готические храмы, трагические стихи и философские книги. — Объясняла Эми. — Но не могу говорить за всех. Не будь меня, некоторые здесь уже нажрались бы дешёвого портвейна. — Она покосилась на Слэша. — Из-за таких от нас стали охранять Новодевичье.

— Да, менты нас попёрли оттуда, вызвал их кто-то. — Ухмыльнулся Слэш. — Какую-то мнительную тётку мы испугали.

— Любишь фильмы про вампиров? — Наклонился к Свете Крыс, он был в черном плаще, с грубо подведёнными чёрной краской глазами.

— Да.

— Вампиры нам тоже нравятся, хотя их, возможно, не существует.

— Почему вы выбрали именно такой образ? — Поинтересовалась Света.

— Наше мировоззрение — адаптация к сегодняшней жизни. — Ответил Крыс.

— Не адаптация, — не согласилась Эми. — Наоборот, мы жизнь плебейского большинства отвергаем тотально. Игнорируем, потому что простая, серая, исключает сильные чувства, иррациональные стремления, мудрость, которая преодолевает человеческое. Наш мир — новая романтика антиреальности. Среда обитания — памятники ушедшим людям и векам, очищенным смертью от сиюминутности. Мечты питаются скорбью и поэзией неизбежного распада, пока большинство потребляет и копит, не думая, что у гроба карманов нет. Мы не желаем иметь в качестве идеала тупых героев масскульта. Наша культура ориентирована не на грубую силу, а на отточенность ума.

— Хорошо сказано! — Одобрили Слэш. — Надеюсь, Света поняла. Пусть ещё в Сети пошарит, там наши сайты, форумы…

— Сначала в России такие как мы слушали тёмный панк, но теперь предпочитаем английские группы. — Добавил Крыс.

— А моя любимая группа — финская.

— Ой, как мы могли забыть? Лалуна, по-моему, ничего особенного в этой фигне. Да ты же и языка английского не знаешь.