О её приезде говорили всю осень. И, наконец, в коне вьюжного, мокрого декабря девушка, от которой невозможно оторвать взгляда, прибыла в Москву.

В такие дни работников аэропорта Шереметьево, ответственных за встречу особо именитых гостей, охватывает презрительная ненависть к соотечественникам. "Москвичи с нетерпением ждут...", "...немало усилий приложили столичные власти, чтобы принять в своем городе...", "не многие останутся равнодушными к сенсационному сообщению: Вита Джордан, несравненная Вита пройдет по нашим улицам".

Такое впечатление, что государственные проблемы решатся, стоит лишь юной американке ступить на российскую землю. Во всяком случае, на лицах осаждавших аэропорт людей застыл исступленный восторг юродивых, ожидающих второго пришествия.

Еще противней всяческая деловая братия - с камерами, микрофонами, софитами, сомнительными, невесть кем подписанными спецпропусками и тоскливой ухмылкой бывалых профи, делающих чертовски ответственную и до ужаса надоевшую работу.

Заведующий отделом особых мероприятий наземной службы аэропорта Илья Ильич Буркин в сердцах опустил жалюзи на окне кабинета, находившегося над секциями прибытия. "Черт те что! То рвут на части малышку Веронику Кастро, то митингуют в честь какого-то шизанутого престарелого педика с морковными патлами, то вьются ужом вокруг плоской, как доска, французской шансонетки или перешитого вдоль и поперек, отбеленного негритоса в респираторе. Можно ещё понять, когда прибывает Монтсеррат Кабалье или Великая княгиня Леонида - персоны общекультурного, исторического значения. И, вообще, фигуры представительные, требующие особой опеки и внимания. А тут... Колготочки, помадки, шанели да диоры. И кому это, спрашивается, надо? Алле Пугачевой?"

Размышления подполковника прервал писк рации.

- Рейс Нью-Йорк - Москва на выгрузке. Запасные выходы блокированы. Объекты с полным комплектом сопровождающих лиц транспортируются к секции А8, - доложил дежурный с посадочной площадки.