Ашот по каким-то только ему одному известным признакам находил путь и вел бойцов все дальше и дальше.

Раза два командир взвода останавливал Ашота и справлялся:

— Не сбились? Точно?

— Правильно идем, — отвечал Ашот.

— А долго еще идти-то?

Ашот недоуменно пожал плечами.

— Как можно в темноте время считать? Часов нет. Солнца тоже нет. Надо еще идти, — словно оправдываясь, отвечал он.

Часов действительно во всей группе ни у кого не было. И никто точно не мог сказать, сколько времени они уже двигаются в этой кромешной тьме.

За большим каменным уступом Ашот неожиданно остановился.

— Заблудился? — с тревогой спросил командир взвода.

— Нет, идем правильно, — успокоил взводного Ашот и показал рукой вверх.

— Только потолок почему-то совсем низкий стал.

Бойцы подняли факелы. Каменная кровля действительно спустилась почти на головы людей.

— В горах так бывает. Может, обвал. Может, земля тряслась. В горах всякое бывает, — объяснил Ашот.

Они двинулись дальше. Каменный коридор становился все ниже и уже.

— И так было? — снова спросил взводный.

— Так не было. Но идем мы правильно, — решительно ответил Ашот.

— Будь они прокляты, эти горы! — не выдержал взводный. — Только баранам на них и жить.

— Правильно идем, — повторил Ашот. И вдруг увидел впереди неясное белесое пятно. — Вон же!

— Что? — вскрикнули бойцы все разом.

— Свет вижу!

Радость была большой, но оказалось, преждевременной. Чем ближе бойцы продвигались к долгожданному выходу из пещеры, тем труднее было им протискиваться между каменными глыбами. Теперь они уже не шли по пещере, как вначале, а ползли: где на четвереньках, а где и просто на животах. Но скоро изо всей группы ползти мог только Ашот. Он карабкался между камнями, до крови царапая колени и руки об их острые края. Он разорвал на себе штаны и куртку, перемазал в грязи лицо, но упорно лез вперед и вперед.