Подруги переглянулись и тихими голосами подхватили выпорхнувшую из открытого окна мелодию, закружили по зеленой траве.

— Поезжайте, поезжайте в лагерь! Я — за! Я уже дал согласие! — азартно говорил профессор Громов Электронику и Электроничке. — Там вы будете среди своих.

— И я решу свою задачу? — спросила Эля.

— Там сколько угодно девчонок и мальчишек. Мальчишек мы знаем — они на все способны. Верно, Элек? — Громов улыбнулся, вспоминая прошлое. — А вот девочки… Надеюсь, Электроничка, ты подружишься с ними.

— Мы, девчонки, покажем себя! — решительно сказала Эля и подняла над головой крепко сжатый кулачок, демонстрируя их с Майей клятву.

«Самое удивительное в тайнах то, что они существуют», — произнес про себя Электроник слова английского писателя Честертона. Посмотрев на решительную позу девочки, он тихо спросил Громова:

— Почему она не умеет смеяться?

— Ты знаешь, смех не рождается сам по себе, — задумчиво произнес профессор. — Я рад, что ты обратил на это внимание. Значит, ты ей поможешь.

— Помогу.

Чуткий слух Эли уловил этот диалог. Она пожала плечами.

— А человек должен обязательно улыбаться? — И она украдкой взглянула на себя в зеркало.

— Время от времени, — сказал с улыбкой профессор.

— Когда смешно, — добавил Элек.

Элечка тряхнула головой, подскочила на месте.

— На старт! — крикнула она. — Вперед, за смехом!

Громов выскочил на середину комнаты, замахал отчаянно руками:

— Тихо! Всем оставаться на местах!

Но Элечка не собиралась никуда бежать.

— Я пошутила, — сказала она.

Ни тени улыбки не мелькнуло на ее лице.

— Хватит шуток! — Громов опустился в кресло. — Мне надоело быть отцом беглых роботов! Впрочем, — спохватился он, — шутите сколько угодно. Только без особого риска…