Запах шел из-за железных решеток, которыми были забраны ниши в стене форта — чуть выше уровня земли. Угрюмый комендант-датчанин называл эти ниши цейхгаузами. Гектор старался не думать о несчастных, ожидавших там в темноте и духоте своей судьбы. Ему было немного за двадцать, и какое-то время он сам провел в рабстве в Северной Африке. Из родной ирландской деревушки его похитили берберийские корсары и продали на невольничьем рынке в Алжире. Но Гектору никогда не приходилось жить в таких гнусных условиях. Его хозяин, турецкий капитан, ценил свое новое приобретение и обращался с Гектором великодушно. При этих воспоминаниях Гектор поежился. Чтобы угодить хозяину, он согласился перейти в мусульманскую веру и подвергнуться обрезанию. Он давно уже не придерживался никакой веры, но хорошо помнил ужасную боль, которую испытал при обрезании.

Вспомнив об Алжире, Гектор перевел взгляд на своего друга Дана. Они встретились в бараках для рабов в Берберии, и в конце концов им удалось оттуда бежать. Сейчас Дан сидел напротив Гектора за столом, склонив смуглое лицо над куском пергамента, и что-то сосредоточенно рисовал. Свои длинные черные волосы он, чтобы не мешали, собрал на затылке в хвост. Похоже, жара Дана не слишком угнетала. Он был индейцем из племени мискито, жившего на Карибском побережье, где летом бывает почти так же жарко и влажно, как в Гвинее.

— Что это ты рисуешь? — спросил Гектор.

— Жука, — ответил Дан. Он приподнял перевернутую деревянную миску на столе у своего локтя, и Гектор мельком увидел огромное насекомое. Жук был размером с кулак, панцирь — яркого желто-оранжевого цвета с черными полосами. — Никогда раньше такого не видел, — сказал Дан. — У нас в джунглях полно ярких разноцветных жуков, но таких крупных и такой расцветки не встречается… — Он поспешно накрыл своего пленника миской.

— Надеюсь, капитан быстро наберет сколько ему надо рабов… — сказал Гектор.

— Хорошо, если в глубине страны воюют. Тогда на продажу будет много пленников, — вяло отозвался Дан.