Гектор, скрючившись на койке, старался найти утешение в мыслях о Марии. Они отвлекали его от мощных ударов волн о борт корабля, от скрипов и стонов корабельных балок и шпангоутов, от холодной воды, которая вдруг начинала хлестать из щелей. Он сосредоточился на том моменте, когда впервые увидел ее, два года назад: как она вышла из каюты захваченного испанского торгового судна. Одета девушка была просто: в коричневое платье с длинными рукавами и белым полотняным воротником. Он вспоминал ее распущенные каштановые волосы, ее маленькие, изящные руки. С каким возмущением она тогда сложила их перед собой. Девушка была компаньонкой одной дамы, чей муж занимал в колониях очень высокое положение, поэтому Мария держалась в тени, но взгляд Гектора снова и снова возвращался к ней. Она показалась ему просто красавицей: широко поставленные темные глаза, правильные черты лица, трогательные медового оттенка веснушки. Чувствовалось, что она умна, и это еще больше притягивало Гектора к ней. Их взгляды встретились лишь однажды, и он испытал прилив восхищения, когда понял, что Мария ничего не боится, даже стоя лицом к лицу с бандой буканьеров. И теперь, на «Усладе», содрогавшейся от шторма, Гектор вспоминал, с каким достоинством она держалась, и мечтал найти ее и признаться ей в любви.

К утру следующего дня шторм приутих, и измученная команда смогла наконец выйти на палубу и привести корабль в порядок. Матросы связали поврежденные канаты, подтянули ослабленные ванты, вбили несколько клиньев там, где расшатались мачты. Жак развел на камбузе огонь и сварил суп. Но тут шальная волна качнула корабль, и котел снова опрокинулся. На этот раз Жак еще и поскользнулся на залитом жирным супом полу, неудачно упал и вывихнул плечо. Гектор вправил вывих и перетянул плечо полосами парусины. Потом Дан и Изреель отвели француза вниз. Команде пришлось довольствоваться сухомяткой, и пока ветер не усилился снова, люди успели разве что пожевать сухарей и хлебнуть бренди, чтобы подкрепить силы.