После трех недель в обществе Суона Гектор привык к черным очкам, которые капитан надевал, когда солнце светило слишком ярко. Теперь Суон сквозь темные стекла пристально вглядывался в утреннюю даль. День обещал быть ясным и солнечным. С первыми дуновениями дневного бриза, наполнившими паруса, корабль приблизился к побережью Чили, и сейчас он медленно входил в залив, глубоко вдающийся в сушу. Низкие берега поросли темным густым кустарником и лесом, а видневшиеся вдалеке холмы казались дикими и безжизненными. Если бы карта не утверждала, что в глубине бухты расположен порт Вальдивия, Гектор подумал бы, что побережье необитаемо.

— Если не ошибаюсь, там какое-то строение — вон там, у белого знака, где срублены деревья, — сказал Суон.

Назначение сооружения стало очевидным несколько минут спустя, когда над ним взвилось облачко серого дыма, а потом донесся звук пушечного выстрела.

— Неужели они нашего флага не видят? — встревожился Суон. На верхушке грот-мачты «Лебеденка» развевался огромный белый флаг, по которому, как надеялся капитан, на берегу поймут, что корабль приплыл с миром.

Не дожидаясь приказа, рулевой крутанул штурвал, и судно вильнуло в сторону, уклоняясь от пушечного огня. Однако тут же раздался второй выстрел, на сей раз — со скрытой батареи на противоположном берегу. Послышались всплески — по воде в сотне шагов от носа корабля заскакало пушечное ядро.

— Надо разъяснить им наши намерения, — беспокоился Суон. — Давайте распустим фор-марсель. Это будет сигналом, что мы хотим переговоров. А потом возьмем на гитовы нижние паруса.

«Лебеденок» шел еле-еле, от форштевня расходилась по воде лишь легкая рябь. Команда наблюдала и выжидала. Через какое-то время от берега, от ближайшего форта, отвалила дежурная лодка и направилась к кораблю.