Мириэм полусидела на большой картонной коробке, держа на руках красивую фарфоровую куклу.

- Право, я уж думала, вы никогда не откроете, - сказала она капризно. Ну-ка, помогите мне внести эту штуку, она ужасно тяжелая.

Не натиск чужой силы, сродни колдовской, ощутила миссис Миллер, нет, скорее какое-то непонятное безразличие; она внесла коробку. Мириэм - куклу. Мириэм свернулась клубочком на диване, даже не потрудившись снять пальто и берет, и без всякого интереса смотрела на миссис Миллер - та опустила коробку и теперь стояла рядом, стараясь выровнять дыхание.

- Благодарю вас, - сказала Мириэм. При свете дня она выглядела изнуренной и обессиленной, волосы ее уже не светились прежним блеском. У фарфоровой куклы, которую она любовно прижимала к себе, был изысканный пудреный парик, и ее бессмысленные стеклянные глаза глядели в глаза Мириэм, ища в них утешения. - А у меня для вас сюрприз, - продолжала она. - Загляните-ка в коробку.

Опустившись на колени, миссис Миллер разняла картонные створки и вынула еще одну куклу, затем - синее платье (то самое, в котором Мириэм была тогда в кино); и, оглядев остальное, сказала:

- Тут все одежда. В чем дело?

- А в том, что я пришла к вам жить, - ответила Мириэм, терзая пальцами стебелек глазированной вишни. - Как это мило с вашей стороны - купили мне вишен...

- Но это исключено! Бога ради, уходи, уходи и оставь меня в покое.

- ...розы, и миндальные пирожные. Щедрость просто необыкновенная. Знаете, эти вишни - объедение. До вас я жила у одного старика; он был ужасно бедный, и мы никогда не ели ничего вкусного. Но здесь, я думаю, мне будет хорошо. - На мгновенье она смолкла, крепче прижимая к себе куклу. - Так вот, покажите только, где разложить мои вещи...